Предвестники пути

ЛугИногда, когда заблудившийся ветер приносит будоражащий запах зеленеющей долины и янтарные капельки звонких ручьёв, я вдруг теряю покой. Я ни минуты не могу усидеть на месте, а беспричинное беспокойство заставляет моё, увы, не молодеющее с годами сердце с левой ложной хордой трепетать и бить частыми, гулкими, тяжелыми ударами. Мне становится тесно и душно в Москве, а черная тоска вытягивает за ниточку силы, распуская меня, словно вязаный шарфик. И, кажется, если ничего не предпринять, то скоро от меня останется лишь ворох разноцветных шерстяных ниточек.
И тогда ваш старый шизофреник с клиническими нарушениями гендерной самоидентификации и раздвоением личности (простите, личностей?) Ленор отправляется в путь.


СоснаОн идет пешком, едет электричкой, автомобилем, автобусом, телегой или плывёт лодочкой – всяко бывало – отмеряя мили и километры, удаляясь от дома и приближаясь к месту, где он сможет обрести покой.

И я обретаю его, этот покой, уже на узких извилистых тропках Тверской глуши. В пленительном запахе сена и лошадиных мордах, в ресницах которых играют лучи ослепительного майского солнца. В стремительном полёте облаков-клочьев по празднующей свободу голубизне неба. В волшебном пении оживающего леса, в звенящей свежести речного бриза.

Я нахожу его в чашке ароматного утреннего кофе, сидя на туманном крылечке сонного дома рядом с мурлычащей вечно беременной как и я кошкой. В уютном гамаке под раскидистой яблоней с тугими бутонами. На ступенях домика на дереве – моей воплотившейся вдруг далёкой детской фантазии:

Домик на дереве  Гамак

В полях, окутанных пушистыми облачками первых цветов и окруженных едва подёрнутыми нежной зеленью кронами деревьев.
Верхом на лошади, созерцая дорогу через её межушное пространство:

Межушное пространствоЯ нахожу его, этот покой, вот уже почти 8 лет в Дубровках.
На начальном этапе ездила взахлёб, едва ли не каждую неделю, за что поплатилась двумя работами едва не поплатилась дипломом. Последние несколько лет езжу гораздо реже – 1-2 раз в год выдавалась возможность.

Каждый раз я вижу, как меняется Дяди Пашина дача, вызывая всё больше и больше несовпадений между моими прошлыми воспоминаниями и видимой действительностью, как было и что стало. Но эти видимые несовпадения не вызывают диссонанса. Они гармонично накладываются друг на друга и на мою жизнь пластами, эдакими геологическими срезами. И каждый раз между этими срезами солидный промежуток. И каждый раз это был другой новый Дом, новый в людях, в отношении ко мне, даже оттенки запахов менялись. И всякий раз он следующий зачеркивал себя предыдущего. И получается, как будто много их, а не один, как на самом деле. А все оттого, что он не плавно, а именно срезами являлся мне – один, другой, третий. Причём, сам о тех прежних, о которых я знала, так объективно (ну я ж как бы со стороны наблюдаю, а не изнутри) никто из хозяев не помнит. И получается, что только во мне они и остались: я единственный их хранитель. Забавно, да?

 

Мои Дубровки сегодня – это уютное гнездо, куда я теперь приезжаю не заплутавшей маленькой девочкой, а уже мамой. За мной по жизни, как по тропинке, устланной листвой и душистым сеном, идут вереницей мои детёныши, мой урожай. Я счастлива, что могу поделиться с ними этим секретным местом, и что оно находит в их сердечках такой же отклик.

Я с детьми1В тележке в реке

Я точно знаю, что наступит момент, когда покой опять покинет мою душу, легкая, прозрачная штора на окне начинает чуть заметно колыхаться: это ветер подаст мне знак, что пора собираться в путь, и я снова сорвусь со своей большой семьёй в блеклые аквамариновые сумерки…

И я снова сойду на берег Волги, покачиваясь на своих тонких звонких ножках, и увижу алое солнце Тверской степи. И я уже не одна буду носиться на лошадях по мелководью ручьёв, вздымая вихри брызг и любуясь кентаврическим отражением.
Уже МЫ будем с почтением обходить стороной огромных надменных аистов. Ничего, что среди приземистых кротов и полёвок мы будем казаться себе слишком высокими. Болот и лугов хватит там на всех, в краю, где 8 лет назад был припрятан кусочек души. В краю, где родились и выросли, взлелеянные дяди Пашиными заботливыми руками, удивительные гнедые лошади.

Дети на коне  Я на мелком

 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Optionally add an image (JPEG only)